ГЕЛИ ВНУТРИ НАС, ИЛИ СНОВА О СВЕРХМАЛЫХ ДОЗАХ
Сперва редакция «Химии и жизни» сомневалась, браться ли за эту тему. Неприятно слышать
обвинения в антинаучности. Но в конце концов мы решили, что эта история поучительна сама по себе, даже если отвлечься от научных (или антинаучных) проблем. Такое может случиться с каждым исследователем. Работаешь спокойно, получаешь полезные результаты, публикуешь статьи, и вдруг объект твоей работы начинает нарушать законы. Новые бесспорные данные, несколько раз перепроверенные, вступают в противоречие с аксиоматикой науки, компрометируют авторов перед коллегами и начальством...
Все началось в 1977 году, с благополучно защищенной кандидатской диссертации. В.П. Ямскова из НИИ по биологическим испытаниям химических соединений (сейчас сотрудник Института биологии развития им. Н.К. Кольцова) выбрала темой работы гликопротеины (белки с пришитыми цепочками углеводов) из печени и легкого крыс. Эти гликопротеины, по-видимому, отвечали за сцепление клеток, да к тому же обладали способностью замедлять синтез ДНК. Все это подтвердилось экспериментально. Ткани печени и легкого в присутствии этих веществ были более устойчивы к механическому разрушению, а клетки после разрушения стремились снова объединиться в комплексы. Но все эти эффекты выявлялись при концентрациях белка порядка 1е-7 — 1е-10 миллиграммов гликопротеина на миллилитр раствора. При большем количестве активного вещества эффектов не было.
Странно, особенно если учесть, что в живом организме — в межклеточном пространстве, из которого выделяли эти самые гликопротеины, — их концентрация должна быть как минимум в тысячи раз больше. Пришлось предположить, что активные концентрации занижены по техническим причинам, например из-за того, что методы количественного определения белка не приспособлены для гликопротеинов.
Однако дальнейшие исследования эту ошибку не исправили. И гликопротеины, которые присутствовали в работе 1977 года, и их «родственники», открытые впоследствии, проявляли активность в сверхмалых дозах. Многократные разведения тканевых экстрактов повышали прочность клеточной мембраны, укрепляли связи между клетками, предотвращали развитие рака. (Идея о противораковом применении была естественной, ведь растущая опухоль, как правило, тем или иным способом разрыхляет прилежащую ткань.) Активными оказались концентрации менее 1е-7 мг/мл, или порядка 1е-11 — 1е-19 М. Аллопатия, гомеопатия, заряженная вода и прочее в этом роде.
Невозможное лекарство
Можно было, вероятно, забыть еретические вещества как страшный сон и заняться чем-нибудь другим. Однако странные результаты — тоже результаты, и отказываться от них жалко. Да и унизительно, если на то пошло. Можно было продолжать исследования до тех пор, пока механизм действия загадочных гликопротеинов не будет раскрыт полностью. Но это проще сказать, чем сделать. До сих пор никому не удавалось дать четкое экспериментальное обоснование лечебного действия сверхмалых доз. В аллопатию и гомеопатию кто-то верит, а кто-то не верит, но вера и неверие — плохие аргументы для комиссий, распределяющих гранты, и редакций научных журналов.
Был еще и третий путь: исследовать сами эффекты. Если у вас есть вещества, которые восстанавливают связи между клетками, медицинское применение напрашивается само собой. Во- первых, эти вещества должны активно работать на регенерацию: помогать при заживлении ран, при всевозможных язвах и эрозиях. А во-вторых, химические сигналы, координирующие функции клеток и тканей, распространяются именно в межклеточном пространстве. Естественно предположить, что существуют болезни, причина которых — нарушения в «проводящей среде». Тогда вещество, восстанавливающее межклеточные структуры, может оказаться самым эффективным лекарством.
Возможно, история гликопротеинов развивалась бы по-иному, если бы муж исследовательницы не работал в лаборатории биополимеров ИНЭОСа. И.А. Ямсков как химик, имевший опыт изучения и разработки лекарственных препаратов, тоже заинтересовался необычными веществами. Эксперименты на животных давали обнадеживающие результаты. Не было никаких препятствий для проведения клинических испытаний. С точки зрения официальной медицины раствор любого белка в концентрации 1е-15 М — это обыкновенная вода, столовая ложка которой уж точно не повредит больному. Задача облегчалась тем, что гликопротеины не обладали ярко выраженной видоспецифичностью: экстракты из тканей крысы действовали на клетки мышей, из тканей крупного рогатого скота — на человеческие клетки. (Хотя действие было тканеспецифичным: экстракт печени действовал на печень, но не на легкое.)
Бычьи гликопротеины для лекарственных целей были получены, охарактеризованы и в стерильных условиях разбавлены до сверхмалых концентраций. А дальше началось самое интересное. Препарат из сыворотки крови, получивший название «Адгелон», высоко оценили специалисты из отделения спортивно-балетной травмы ЦИТО им. Н.Н. Приорова. По их оценкам, сверхмалые дозы гликопротеина в растворе прекрасно стимулируют регенерацию костной и хрящевой ткани, а гель, содержащий сверхмалые количества того же гликопротеина, заживляет раны. Кроме того, многих пациентов (хотя и не всех) «Адгелон» избавил от симптомов язвы. «Адгелон» в виде глазных капель приглянулся окулистам (МНТК «Микрохирургия глаза», НИИ глазных болезней им.Гельмгольца). Он успешно прошел клинические испытания и применяется уже более 5 лет: способствует аккуратному заживлению роговицы после механической травмы или ожога. Другой препарат, «Сеталон», содержит гликопротеин из сетчатки глаза быка и способствует восстановлению зрения после отслойки сетчатки или оперативных вмешательств, а также снимает усталость глаз. Производит эти препараты (и готовит к производству новые) основанная в 1991 году лаборатория физиологически активных биополимеров, которую возглавляет И.А. Ямсков.